Появление иностранных офицеров на территории Карелии в середине XVII века тесно связано с общим планом по реформированию вооруженных сил Русского государства. Важной частью этого плана, наряду с увеличением численности стрелецкого войска и дополнительного сбора «даточных» людей, было создание регулярных боевых подразделений кавалерии и пехоты («полки нового строя»), организованных и обученных по канонам европейской военной науки. С этой целью, начиная с 1640-х гг., в стратегически важные регионы государства активно стали приглашаться иностранные военные специалисты, которым предписывалось обучать местных крестьян солдатскому и драгунскому строю. Создавая эту систему, основанную на сочетании поселенных войск и войск иноземного строя, правительство пыталось разом решить две главные задачи: по-новому организовать охрану государственных границ и значительно сократить сумму расходов на содержание постоянного войска. Первая задача решалась за счет массового привлечения крестьян к военной службе (в качестве компенсации им было обещано освобождение от основных налогов).С другой стороны, проблема продовольственного обеспечения нового войска ложилась на плечи самих солдат, которые параллельно с военным обучением должны были заниматься своим хозяйством. Впервые подобная схема была примененена в 1642—1648 гг. к южным пограничным областям, а в середине XVII века этот опыт был использован при организации службы пашенных солдат в Карелии и Сумерской волости. 15—17.11.2005   А. С. Рыжков, соискатель, методист ИЛЛМИК Офицер–иноземец: проблемы адаптации в местном крестьянском сообществе Новые Результаты © А. С. Рыжков, текст, 2005
© ИЛЛМИК, 2005 [1] Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ («Полнотекстовая электронная документальная коллекция “Олонецкая воеводская изба”»), проект № 05-01-12123в (Карелия, вторая половина XVII века) Вопрос о создании в Карелии регулярных подразделений, организованных и обученных по образцам западной военной науки, до сих пор не получил всестороннего освещения в исследовательской литературе. Как правило, в работах историков о полках «иноземного строя» имеются лишь отдельные упоминания, которые ограничиваются политическими предпосылками их появления и краткой характеристикой мероприятий по введению солдатской службы в этом регионе. Наиболее подробно исследователи останавливаются на вопросах материального положения солдат и их борьбе с последствиями военной реформы. Ими также рассмотрены события, связанные с участием солдатских полков в боевых действиях периода русско-шведской войны 1656—1658 гг.
В дореволюционной историографии эта тема не получила достаточно серьезного изучения. Лишь в начале XX века впервые появляются исследования, написанные с привлечением не только опубликованных, но и ранее неизвестных архивных источников. Среди работ, в которых так или иначе затрагивается интересующая нас тема, следует назвать обширный труд М. М. Богословского, посвященный проблемам земского самоуправления на русском севере в XVII веке[2], а также монографию М. А. Островской, в которой подробно характеризуются различные стороны жизни северной деревни в период с XVI по XVII век[3].
Среди советских историков, работавших над этими же вопросами, необходимо выделить Р. Б. Мюллер, перу которой принадлежат первые и до настоящего времени наиболее основательные исследования проблем, связанных с организацией солдатской службы в Карелии[4]. Эти же вопросы частично затрагивала в своих исследованиях Т. В. Старостина. Пашенным солдатам и драгунам посвящена ее статья, опубликованная в «Военном вестнике» несколько лет тому назад[5]. Отдельные упоминания о «карельских полках» в период войны со Швецией встречаются также в работах С. С. Гадзяцкого[6], О. Л. Вайнштейна[7], А. В. Чернова[8], О. А. Курбатов[9]. Интересующий нас вопрос — проблемы адаптации иностранных офицеров в карельском крестьянском сообществе — отдельно нигде не рассматривался. Среди дореволюционных исследований, в которых можно найти общие сведения об условиях службы иноземцев в русском государстве, необходимо упомянуть статью П. Небольсина[10], а также небольшие по объему исследования А. З. Мышлаевского[11] и А. В. Бородина[12]. В этих работах, среди прочей содержится интереснейшая информация об условиях приема на службу и чинопроизводстве иностранных офицеров в России в XVI—XVII веках. Среди последних исследований в этой области необходимо назвать монографию С. В. Волкова «Русский офицерский корпус», одна из глав которой специально посвящена офицерскому вопросу в России до создания в России регулярной армии[13]. Любопытные сведения содержатся в письмах иноземных офицеров начала XVII века, опубликованных в 2000 г. О. В. Скобелкиным.[14] Интересные подробности о жизни иноземцев можно найти также в недавно переведенном на русский язык и изданном в нашей стране дневнике одного из активных сторонников Петра I генерала Патрика Гордона (1635-1699), находившегося на государевой службе в России с 1661 г.[15]
        Однако нас этот вопрос интересует прежде всего в рамках региональной истории. Его решение зависит от более широкого привлечения к исследованию исторических источников и, в первую очередь, от всестороннего изучения уникального архивного материала, предоставляемого фондом Олонецкой воеводской избы.
        Целью данного доклада является расширить круг исследовательских вопросов, касающихся организации солдатской службы в Карелии, и показать основные направления во взаимоотношениях представителей военной власти в лице иноземных «начальных и учительных людей» с органами местного мирского самоуправления. После того как рядом царских указов 1648-1649 гг. все крестьяне Заонежских и Лопских погостов в возрасте от 20 до 50 лет были записаны в солдатскую службу, в Карелию начинают прибывать первые группы иноземцев. Их общее количество (104 иноземца в двух полках) известно нам из «Росписи иностранных офицеров и нижних чинов, назначенных для обучения людей в солдатских полках, расположенных в Заонежских погостах», опубликованной в «Дополнениях к Актам историческим» в 1848 г.[16] Среди этих имен 58 принадлежат «верхним» и «средним» урядникам, остальные иноземцы являлись либо представителями младшего командного звена – т.н. «нижние» урядники – сержанты, капралы (22 человека) и рядовых солдат, либо занимали различные военные должности не имея никакого чина – квартирмейстеры, каптенармусы, барабанщики, обозники, писари, лекари и др. Принимая во внимание тот факт, что рядовые иноземцы, по ходатайству полковников сразу же по прибытии были представлены к повышению в чине, с сохранением прежнего корма, то общее количество иностранных офицеров, прибывших в Карелию, включая старший, средний и младший командный состав, возрастает до 93 человек.
Первоначально офицерский состав полков в основной своей массе был представлен иноземцами. Исключение составляло младшее командное звено, которое постепенно пополнялось русскими в процессе обучения местных жителей военной науке. Это наблюдение подтверждает изучение документального фонда Олонецкой воеводской избы. Данные об офицерском составе солдатских полков, полученные из уже прочитанных нами документов были внесены в таблицу, в которой представлено младшее, среднее и старшее командное звено двух первых солдатских полков. В крайней правой колонке содержится информация о его численности, по данным, полученным в ходе изучения документов Олонецкой воеводской избы за 1649 – начало 1651 г. Таблица 1. Анализ 116 имен офицеров и представителей младшего командного звена, внесенных в таблицу позволяет нам выявить процентное соотношение русских и иноземцев в солдатских полках. Результаты этого исследования представлены на следующих трех диаграммах. Рис. 1. Рис. 2. Рис. 3. Первый рис. содержит данные об урядниках нижнего ранга – капралах и сержантах. Среди 82-х имен урядников, не встречается ни одного иностранного имени. Несколько иная картина предстает при рассмотрении имен урядников среднего ранга – прапорщиков, поручиков, капитанов (см. рис 2). Из 25 имен – 13 имеют явное иноземное происхождение. Процентное соотношение представителей этой группы офицеров выглядит следующим образом – 48% —русские (на рис. они отмечены желтым цветом), 52% - иностранцы. Среди урядников высшего ранга – нет на одного русского имени (см. рис 3).
Поскольку нас интересуют офицерский корпус, куда не входили урядники нижнего ранга, обратим внимание на рис 4, составляленный на основании данных, полученных при изучении архива, и где преставлены имена офицеров и их процентное соотношение по национальности принадлежности.

Рис. 4. В каждой группе офицеров, имена которых указаны на диаграмме, красным цветом отмечены те, которые имеют явно русское звучание, синим – иностраные имена. Прапорщики – 2/3 соответственно; поручики – 5/3; капитаны – 5/7; 5 майоров, 2 подполковника и 2 полковников – иностранцы. Необходимо заметить, что трое из указанных поручиков, а именно, Иван Васильев, Иван Полозов и Гавриил Поскочин не служили в полках, а прибыли в Карелию в различное время по государевым делам – для сыска беглых солдат. Однако эти выводы нельзя признать окончательными. Дело в том, что определение национальной принадлежности офицеров затруднено тем, что в большинстве официальных документов и крестьянских челобитных их имена часто искажены и изменены на близкие им по звучанию русские имена. Приведем несколько подобных примеров.
Некоторые имена изменены так, что определить был ли тот или иной офицер иноземцем невозможно, если на то нет специального указания в документе. Например: Еще один характерный пример – подполковник полка Мартына Кармихеля Гуго Крафорт, в памяти, составленной на его имя, назван Ульяном Ульяновичем Из «Рописи иностранных офицеров» известно также, что прапорщики Давыд Иванов и Иван Щитовской также являлись инострацами [17] .

Рис.1. Командиры двух созданных в 1648—1649 гг. полков были размещены по погостам, там, где предполагалось организовать обучение солдат военному делу. Погосты были определены заранее, поскольку солдатские полки были сформированы по территориальному принципу (см. рис. 1). Крестьяне 10 Заонежских погостов – Важенского, Остречинского, Веницкого, Оштинского, Мегорского, Вытегорского, Андомского, Пудожского, Шальского и Водлозерского были записаны на службу в полк Мартына Кармихеля, а Шунгского, Шуйского, Олонецкого погостов и 4 Лопских – Линдозерского, Семчезерского, Селецкого и Паданского – в полк Александра Гамальтона. Центром первого полка являлась Ошта, центром второго – Шунга. По поводу других погостов у нас пока нет определеннных сведений.
В дальнейшем, все вопросы расселения иноземцев передавались в руки местных властей – старост и волостных голов, которым предписывалось отводить для проживания иностранных офицеров новые дворы. Мы знаем, что даже в конце 1650 – начале 1651 года этот вопрос так и не был окончательно урегулирован. Указанные старостами дворы часто оказывались непригодными для проживания, при этом нести издержки на строительство новых или хотя бы как-то компенсировать расходы на ремонт старых построек местные власти отказывались.
В числе многочисленных жалоб иноземных офицеров находится челобитная полковника Мартына Кармихеля. Он пишет о том, что во дворе, который был отведен ему для жительства, «жить стало невызможно, потому что хоромы все трухлявы, летом в ненасные дни везде каплетъ, а в зимнее время жить холодно, и всё, государь, служивое рухлядишко и запасишко от мочи гнеетъ» [18] . С такими же проблемами сталкивались практически все офицеры, прибывшие на службу в Карелию. Капитан-иноземец Иван Иванов с. Водов на протяжении почти целого года с ноября 1649 и до середины 1650 года «с людьми своими, и скотом, и со всяким своимъ запасомъ» жил в одной избе с крестьянином Мегорского погоста, «и у старосты и у салдатовъ многажды двора себе стояти просилъ, и старосты и салдаты двора не дадутъ» [19]. Подполковник полка Александра Гамальтона Ирик Андерсон до середины 1651 г. вынужден был жить вместе с семьей и слугами в одной избе, несмотря на неоднократные обещания крестьян перевести его в другой двор [20]. Были случаи, когда иностранных офицеров просто выгоняли из занимаемых ими дворов. Прапорщик Дмитрий Рыкрев жалуется на старосту  Важенского погоста Павла Пименова, который выслал его со двора, «бранил и коробку-де у нево, Дмитрея, подломил, а денег-де ис коробки и всякой рухляди пограбил на двенатцать рублев с полтиной» [21]. Наши документы свидетельствуют, что подобные конфликты иноземцев с представителями мирского самоуправления не были редкостью. С именем старосты Павла Пименова связан еще один эпизод, когда он отказал майору Владимиру Кармихелю в выдаче дров для обогрева обучаемых им барабанщиков, а когда офицер разместил солдат во дворе Павла, тот «почал бранить [майора] матерны… всякою неподобною бранью, и называл посульником (взяточником)» [22]. Подобных примеров можно привести еще множество. Основная причина в подавляющем большинстве всех этих конфликтов состояла в том, что, прибывая в погосты, иноземцы сталкивались с сильными устоявшимися традициями мирского самоуправления. В то же время границы их власти не были четко определены. В царском «Наказе», присланном В. А. Чоглокову при начале его деятельности в качестве Олонецкого воеводы в 1649 г., именно ему, а не «начальным  учительным людям», предписывается «салдатов… от воровства… унимать и наказанье им чинить смотря по вине и по человеку. А которые люди учнут Заонежских погостов на салдат, или салдаты меж себя, бить челом государю в каких делех о суде, и окольничему и воеводам судить и сыски всякими сыскивать, а по суду своему и по сыску росправа меж ими чинить» [23] .
В административном отношении крестьяне подчинялись старостам и иным лицам мирского уровня власти, которых они ежегодно избирали на волостных сходах. При решении своих насущных вопросов крестьяне всегда обращались именно к ним, минуя своих командиров. Большинство своих резолюций Олонецкий воевода также составлял на имя старост, не исключая и решений по военным вопросам. Это наше наблюдение находит подтверждение в отписке полковника Мартына Кармихеля Олонецкому воеводе В. А. Чоглокову, где звучит жалоба на то, что воевода шлет распоряжения по солдатским делам к старостам, тем самым отнимая у полковника власть над солдатами [24]. Однако взаимоотношения иностранных офицеров с местной властью не всегда были основаны на подобного рода конфликтах. Многочисленные указания на взятки и злоупотребления служебным положением иностранных офицеров, в которых так или иначе были замешаны и мирские власти, также часто становились предметом нареканий со стороны общины. Неслучайно, в уже цитировавшемся нами выше «Наказе», звучит предостережение, обращенное к воеводам, и где им указывается «над полковники и над маеоры и над капитаны и над всеми началными людми смотрити, чтоб они Заонежским салдатом никакие налоги и насилства не делали, и ничего с них не имали и убытков никаких не чинили, а полковником приказати надо всеми началными людми смотрить и беречь, чтоб они салдатом потомуж никакого насилства не чинили, и салдатов берегли, и учили б их неоплошно, а налоги б им никакой не делали, и ничего б с них не имали и убытков никаких не чинили» [25]. Примеры подобных злоупотребелений в большом количестве можно встретить в документах воеводской избы. Например, в челобитной солдата Микулки Еремеева есть информация о том, что иноземец-прапорщик Давыд Иванов (Сванов) совместно с попом Веницкого погоста Иваном Викуловым торговали казенным оружием, сбирая с солдат и крестьян «скупы великие» [26]. Сложные взаимоотношения офицеров с властями часто использовались солдатами в своих целях. В той же челобитной Микулка, предостерегая Олонецкого воеводу от возможных «ложных обысков» со стороны солдат Тимофеевского побережья, ссылается на то, что они прапорщику «двор ставят, а в ученье в морозах и въ холоду мало ходят» [27].
Очевидно, что многие проблемы, с которыми сталкивались в Карелии иноземцы, были вполне преодолимы. Важную роль здесь играли личные отношения офицеров со своими подчиненными. Все обозначенные выше вопросы  и возникавшие то и дело такие же, или подобные коллизии ожидают дальнейшего изучения на базе привлечения к исследованию новых источников. Однако уже теперь, говоря об основных тенденциях в развитии взаимоотношений между местной властью и иноземными офицерами, приходится констатировать, что  становясь проводниками новой региональной политики Русского государства, иноземные офицеры, как правило, оставались чуждым крестьянскому сообществу пришлым элементом. Сказывалось незнание большинством из них русского (а тем более карельского) языка, а также их принадлежность к иной конфессии. Эти и другие вопросы, связанные с организацией солдатской службы в Карелии во второй половине XVII столетия, пока остаются открытыми. Перспективу нашему исследованию создает то, что фонд Олонецкой воеводской избы содержит богатейший материал для их разрешения. [1] Исследовательская лаборатория локальной и микроистории Карелии (ИЛЛМИК) учреждена на Историческом факультете ПетрГУ весной 2004 г., руководитель доц. И. А. Чернякова. О задачах и текущей работе ИЛЛМИК см. сайт  в Интернете: alkonost.onego.ru/TERP.html
[2] Богословский М. М. Земское самоуправление на русском севере в XVII в.: В 2-х т. - Т. 1.: Областное деление Поморья, Землевладение и общественный строй. Органы самоуправления. - М., 1909.
[3] Островская М. А. Земельный быт сельскаго населения Русскаго севера в XVI-XVII веках / М. А. Островская. - СПб., 1913.
[4] Мюллер Р. Б. Пашенные солдаты / Р. Б. Мюллер // Очерки по истории Карелии XVI—XVII вв. / Под ред. и с предисловием А. И. Андреева. – Петрозаводск, 1947. – С. 123–138. См. также: Мюллер Р. Б. Пашенные солдаты в Карелии / Р. Б. Мюллер // История Карелии с древнейших времен до середины XVIII века [макет] / Под ред. проф. А. Я. Брюсова. – Петрозаводск, 1952. – С. 237–246.
[5] Старостина Т. В. Пашенные солдаты / Т. В. Старостина // Военный вестник: Ежемесячный военно-патриотический историко-культурный альманах. – Петрозоводск, 2000. – № 7. С. 3. – [Приложение к газете “Карелия” № 47 (646). – 21 июля 2000.].
[6] Гадзяцкий С. С. Карелия и южное Приладожье в войне 1656—58 гг. / С. С. Гадзяцкий // Исторические записки. – М., 1941. – Т. 11.
[7] Вайнштейн О. Л. Русско-шведская война 1655-1660 / О. Л. Вайнштейн // Вопросы истории, 1947. - № 3.
[8] Чернов А. В. Вооруженные силы Русского государства в XV—XVII вв. / А. В. Чернов. – М., 1954.
[9] Курбатов О. А. Русско-шведская война 1656—58 гг.: проблемы критики военно-исторических источников / О. А. Курбатов // Россия и Швеция в средневековье и новое время: архивное и музейное наследие.  – М., 2002.
[10] Небольсин П. О русских солдатах и других военных чинах до Петра Великого (Отд. отт. из журн. «Современник», 1849, - №2. - С. 123-154.).
[11] Мышлаевский А. 3. Офицерский вопрос в XVII веке: Очерк из истории военного дела в России. А. З. Мышлаевский. - СПб., 1899.
[12] Бородин А. В. Иноземцы – ратные люди на службе в Московском государстве / А. В. Бородин. Пг., 1916.
[13] Волков С. В. Русский офицерский корпус. — М.: Воениздат, 1993.
[14] Письма служилых иноземцев эпохи Смуты / Подг. к печати, предисл., и коммент. О. В. Скобелкина // Источниковедение: Сборник научных трудов. - Вып. 1. - Воронеж, 2000. - С. 118-136.
[15] Гордон Патрик. Дневник, 1659-1667 / Патрик Гордон. Перевод, статья, примеч. Д. Г. Федосова; отв. ред. М. Р. Рыженков. – М., 2003.
[16] ДАИ. - Т. III. - № 49. - С. 170-173.
[17] ДАИ. - Т. III. - № 49. - С. 170-173.
[18] Архив СПб ИИ РАН. ф. 98. оп. 1. д. 147. л. 9. - (Рабочая опись).
[19] Архив СПб ИИ РАН. ф. 98, оп. 1. д. 147, л. 1—2. - (Рабочая опись).
[20] Там же, л. 13.
[21] Там же, л. 15.
[22] Там же, оп. 1К1. д. 80. л. 1.
[23] ДАИ. - Т. III. - № 67. - С. 245.
[24] Архив СПб ИИ РАН. ф. 98, оп. 3. д. 16 м. л. 1. - (Рабочая опись).
[25] ДАИ. Т. III. № 67. С. 244.
[26] Архив СПб ИИ РАН. ф. 98, оп. 1К1. д. 80. л. 3. - (Рабочая опись).
[27] Там же. ISSN 1819-9399
1-2/2006
Welcome *   History  * Traveling  * ILLMiK * TERP  *  Journal *  Gallery   *  PostBOX http://alkonost.onego.ru/personal/Welcome.htmlhttp://alkonost.onego.ru/history/History.htmlhttp://zhurnalillmik.onego.ru/Ab_imo_pectore/index.htmlhttp://illmik.onego.ru/illmik/ILLMiK.htmlhttp://illmik.onego.ru/illmik/TERP.htmlhttp://illmik.onego.ru/illmik/Journal.htmlhttp://home.onego.ru/~olegh_v_dsl/index.htmlhttp://home.onego.ru/~olegh_v_dsl/contacts/index.phpshapeimage_28_link_0shapeimage_28_link_1shapeimage_28_link_2shapeimage_28_link_3shapeimage_28_link_4shapeimage_28_link_5shapeimage_28_link_6shapeimage_28_link_7