Карты — графические документы. По емкому определению профессора К. А. Салищева, которого в историографии считают основателем отечественной картографии как науки, это «образно-знаковые модели действительности»1. Их языком человечество начало пользоваться задолго до появления письменности. Однако лишь в эпоху Великих географических открытий искусство составления карт постепенно переориентируется от решения сугубо практических задач на научное осмысление способов изображения пространства графическими средствами. Тогда же появляется и термин «карта». Полагают, что он восходит к латинскому charta (лист, бумага)2. Впрочем, новым названием далеко не сразу оказалось вытеснено более привычное (и более адекватное, надо признать) именование выполненных в тогдашней технике изображений земной поверхности словами tabula и descriptio. По свидетельству киевского историка XIX века В. В. Кордта, известный голландский картограф Гессель Герритс (Hessel Gerritsz) издал в 1613 г. свой вариант карты Московии именно под названием «Tabula Russioe ex autographo, quod delineandum curavit Feodor filius Tzaris Boris desumta»3. 8 декабря 2006 г.
И. А. ЧЕРНЯКОВА
Е. В. ЛЯЛЛЯ
О. В. ЧЕРНЯКОВ
А. М. ШРЕДЕРС Опыт использования технологий ГИС для создания электронной тематической карты Новые Результаты Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках проекта «Полнотекстовая база данных для новейших исследований в области локальной и микроистории Карелии раннего нового времени (XVII век) на основе геоинформационных технологий», проект № 05-07-97504-р_север_в © И. А. ЧЕРНЯКОВА, Е. В. ЛЯЛЛЯ,  
     О. В. ЧЕРНЯКОВ, А. М. ШРЕДЕРС, текст, 2006 
© ИЛЛМИК, 2006 Несмотря на исключительные по масштабам утраты такого рода источников в России, в историографии убедительно показано: 
а) здесь параллельно с западноевропейской складывалась самобытная традиция фиксации географических и социально значимых ландшафтно организованных представлений на бумаге4; 
б) картографические произведения древнерусского происхождения имели свое, отличное от западноевропейских именование — «чертежи»; будучи выпол-ненными без строгой математической основы, они тем не менее обладают «значительной информацией о качественных сторонах изображаемой терри-тории», и такими характеристиками, которые «можно считать мировыми достижениями той эпохи»5;
в) несмотря на скептическое отношение большого знатока в области русской картографии XVI века окcфордца Л. Багрова (L. Bagrow), отечественные исследо-ватели не сомневаются: уже в первой четверти XVI в. существовал подробный «чертеж» всей территории Московского государства, связываемый с именем путешественника и дипломата Дм. Герасимова6; 
г) знаменитые карты Антона Вида и Сигизмунда Герберштейна, опубликованные в 1542 и 1546 гг. и долгое время считавшиеся самыми ранними изображениями Московии, восходят к древним русским чертежам, а не наоборот7. Любопытно отметить, что еще и двести, и триста лет спустя, на протяжение XVIII—XIX вв., и, можно думать, первых десятилетий XX столетия, в русском языке под словом «карта» понимали прежде всего «чертеж земной поверхности, моря или неба»8. Современное определение понятия таково — «математически определенное, уменьшенное, генерализованное изображение поверхности Земли, показывающее расположенные или спроецированные объекты в принятой системе условных знаков»9.
Используя условно-знаковую форму передачи информации, старые карты отображают не только географические объекты (реки, озера, береговые линии морей, горы), но и, как правило, содержат информацию социального характера, то есть, зашифрованные в системе специальных символов объекты, появившиеся в результате осмысленной деятельности людских сообществ. Поэтому карты являются важнейшим историческим источником. Строго говоря, изучение истории с обязательностью предполагает ис-пользование информации, дошедшей до наших дней благодаря когда-то составленным чертежам и картам.
Упоминание вначале об эпохе Великих географических открытий, когда европейцы осознали реальные пределы создаваемой ими цивилизации, не так абстрактно, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что именно из тех времен дошли до наших дней наиболее ранние упоминания находящейся в фокусе данного исследования территории — Карелии — на картах. Идея шарообразности Земли, уже усвоенная к концу XV века образованными европейцами, и то, что португальские мореходы безжалостно топили корабли других государств, стараясь сохранить монополию на открытый Васко да Гама путь вокруг Африки в манившие Индию и Китай, заставило обратить взоры на северо-восток Евразийского континента. «Здесь на дороге к заманчивым азиатским землям, — констатирует академик Б. А. Рыбаков, автор более тридцати лет тому назад вышедшего полного обзора самых древних карт с изобра-жением российских территорий, — лежала «Московия»10. В историографии неоднократно отмечено сколь далеки от реалистических были представления западноевропейских картографов XVI века о географии русских земель. То же, без сомнения, отличает все средневековые карты, созданные без градусной сетки, без масштаба, основанные на разнородных и разновременных источниках, нередко устных. Даже в следующем, XVII веке, они нередко грешили несуразностями. Так, фрагмент одного из последних безмасштабных русских чертежей имеет надпись: «Чертеж старому и как быть мочно вновь городу Олонцу, написан без циркуля и истинного размера в нынешнем зимнем времени только для примеру». Отмечая большую разномасштабность чертежа, на котором размеры города и Ладожского озера почти одинаковы, В. С. Кусов тем не менее подчеркивает четкость ориентировки с севера на юг (именуемый «полдны»), наличие изображения старой и проектируемой новой застройки, верную расположенность рек Олонки и Мегреги, и в целом оценивает его информативность как «существенную»11.
Кстати сказать, согласно упомянутой выше карте Гесселя Герритса, известной нам по репродукции и расшифровке в книге Б. А. Рыбакова, река Нева соединяла Белое море (Album mare) с Онежским озером (Onega lacus)12. (Не эта ли ошибка карты, несомнен-но, хорошо известной в тогдашней России, спустя еще почти сто лет вдохновит царя Петра I на потрясшую современников летом—осенью 1702 г. и все еще удивляющую потомков дерзкую затею переброски вновь построенных судов с беломорских берегов через Онежское озеро на Ладожский театр военных действий?) 
Первые опыты использования сохраненной древними картами информации для научного исследования, — как показал А. М. Берлянт, автор классической монографии о картографическом методе, — были предприняты не ранее второй половины XVIII века: во Франции в 50-е, в России —в конце 80-х и в Бельгии в начале 90-х гг.13 И тогда, и много позднее, вплоть до наших дней, история не входила в число научных дисциплин, активно и успешно использующих исследовательские возможности картографии. Хотя заслуги И. А. Голубцова14 — «фактического создателя советской исторической картографии», по выражению много сделавшего для развития этой науки И. П. Шаскольского чрезвычайно высоко оцениваются15, и хотя как-то не принято сомневаться в том, что «картографирование является одним из методов исторической науки», попутно отмечают, что в целом карты — не такая уж частая составная часть исторического исследования, что обычно они отличаются малой информативностью и статичностью, и что даже появление ГИС-технологий, полностью изменив ситуацию теоретически, мало что изменило на практике, так как историки достаточно редко их применяют16. МЕТОДИКА ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ, СОХРАНЕННОЙ СТАРОЙ КАРТОЙ, НАЛОЖЕНИЕМ ЕЕ НА СОВРЕМЕННУЮ КАРТУ 
NB в стремлении сохранить иерархию символики обозначений старой карты мы предлагаем соответствующие символы-рисунки для каждого из представляемых слоев информации. Слой I. В состав картографированных объектов поселенческой структуры территории вошли:
губернские города: на «Пограничной карте» представлены два подобных объекта, расположенных на территории современной Финляндии: это Оуланск (Oulu) и Кобио (Kuopio). Названия на латинице, здесь и далее, приведены к финской транскрипции; погостские и волостные центры: — (при идентификации этой группы объектов дополнительно использовалась информация об административном делении территории на погосты и, если таковые были в составе отдельных погостов, волости. Причем данные по российской и финлянской сторонам рассматри-вались обособленно. На российской части «Пограничной карты» таковых представлено семь, назовем их последовательно с севера на юг: «погост Ругозер-ской» (название искажено составителем карты, д. б. Рувоозеро, соответственно: Рувозерский)23, «Панозеро» (Панозерский погост), Ругозеро (Ругозерский), Ре-болы (Ребольский), Паданы (Паданский), Сельга (Селецкий) и Линдозеро (Лин-дозерский). В то же время и на той же северной широте на финляндской стороне населенных пунктов данного уровня (а это прежде всего центры прихо-дов, обязательно с церковью или даже с несколькими церквами) представлено 35; назовем лишь отдельные, например, Кузома (Kusamo), Торно (Tornio), Кеми (Kemi), Исалмъ (Isalmi), Нурмешь (Nurmes), Иломансъ (Ilomantsi), Сулкава (Sulkava), Михель (Mikkeli). Заметим, что во всех этих случаях в передаче на русском языке присутствует «искажение», но не настолько серьезное, чтобы затруднять отождествление. Однако, в ряде случаев требуется специальное исследование, например, на «Пограничной карте» есть обозначенное знаком погостского центра или села, поселение Кидесъ (соотносится как-будто с Kihtelusvaara). деревни: по выше указанной причине задача отождествления еще более трудо-емка, так как их еще больше, поэтому на данном этапе мы ограничились тем, что отождествили все населенные пункты этого ряда лишь на российской стороне. Всего на этой части «Пограничной карты» обозначено 92 деревни. Далеко не все из них дожили до наших дней как обитаемые населенные пункты; поэтому работа велась со слоем дополнительной информации, созданной на карте масштаба в 1 : 1 000 000 специалистами отдела ГИС на основе картографирования «Списка населенных мест Олонецкой губернии по сведениям 1905 г.». Всего же, вместе с погостскими центрами на российской части карты находилось, как устанавливается, 99 населенных пунктов: из них 11 в границах Кольского уезда, 45 в границах Кемского уезда и еше 43 в Повенецком уезде. Слой II «Объекты пограничной службы», куда входили «таможня», «заставы» и «стражи», формировался на основе данных «Пограничной карты» с простран-ственной локализацией на основе сопоставления расположения гидрографических объектов, населенных пунктов и дорог. 
Таможня была одна и располагалась у деревни Кимасозеро. 
Застав было три: возле деревни Понгемское Устье в Кольском уезде, возле деревни Вокнаволок в Кемском уезде и возле деревни Кимасозеро в Повенецком уезде. 
Больше было страж (небольшие заставы, тоже имевшие постоянный характер, на которых, по-видимому, всего несколько человек постоянно несли службу, все они должны были иметь не по одной лошади для передвижения, иногда в литературе их называют «верховыми стражами»). Таковых было десять и располагались они близ населенных пунктов Наргиев Двор, Войкула, Войница, Мартыева, Нишкозеро, Бабья Губа, Ровкула, Ребольский погост, Лендеры и Любосалма. Слой III «Дороги» в ГИС представляют собой граф с вершинами «населенный пункт» и «пересечение (развилка) дорог» и дугами «трасса». Представленные на «Погра-ничной карте» дороги отражают скорее «направление», чем реальную конфигурацию линейного объекта «дорога», поэтому формирование графа предусматривало только отсутствие «противоречий» с топографией (гидрографией) территории.
ДОРОГА IA (здесь и далее условно типологизируем дороги, эта будет «рокадная»): показана идущей с юга на север вдоль границы через приграничные населенные пункты: от Линдозерского погоста через Коштомуксу до Порозера, и далее через Кудому Гору, Свину Гору, Клюшину Гору, Любосалму, Лендеры, Туливару, Колвасъ Озеро, Ровкулу, Минозеро, Бабью Губу, Вокъ Исалму, Вокъ Наволок, Суднозеро, Мелко Губу, Понга Губу, Войницу, Войкулу, Пиштозеро, К[у]шеванду, Наргиев Двор, Избу до Поньгомского Устья. ДОРОГИ IB (соответственно «внешние»): вели от дороги IA за границу: 
IB1: от Наргиева Двора к деревне Минтоозеро (на финской стороне);  
IB2: от Бабьей Губы к Лукала; 
IB3: от Минозера к Внишима; 
IB4: от Колвасозера к Кессели; 
IB5: от Туливары к Нурмозеро; 
IB6: от Любосалмы к Гаттуна; 
IB7: от Порозера к Лиукса. ДОРОГА III («старая военная»): показана на карте от Святнаволока через Шемшинъ Гору, Совдозеро и Янгозеро, идущей до Гимолы На самом деле эта дорога заслуживает самого пристального внимания. Она — не что иное как часть так называемого Старого Каянского Тракта. Для государственного чи-новника высокого ранга С. Е. Анненкова, действительного члена Олонецкого губерн-ского статистического комитета, составившего и опубликовавшего в 1886 г. “Топогра-фическое описание пограничной черты Петрозаводского и Повенецкого уездов с Финляндией”24, активное использование этой дороги уже глубокая древность. Примерно как то, о чем мы ведем речь, известно лишь специалистам, да и то в самых общих чертах. Семен Анненков сообщает о Каянском тракте как о бывшей военной дороге, некогда связывавшей Кончезеро (завод по производству железных криц в конце XVII—XVIII вв.) и финляндский уездный город Kuhmo (Кугму на нашей карте). Удивительно, как мало свидетельств остается иногда через века от некогда существо-вавших важнейших коммуникаций. Можно думать, что на самом деле дорога много древнее, что существовать она должна была еще со средневековых времен, и уж со-вершенно точно активно действовала в XVI—XVII веках. Во-первых, само ее название говорит за то, что доходила она до Каяни и — позволительно предположить — должна была использоваться карелами, известными своей расторопностью в торго-вых делах, для проникновения на рынки Скандинавии. В канцелярии олонецких воевод, осуществлявшей административное управление здесь во второй половине XVII столетия, архив которой готовится к полному опубликованию в ИЛЛМИК, имеется не один десяток документальных известий о том, что местные купцы часто бывали в так называемом Стекольне (искаженное на русский лад название столицы шведского королевства Стокгольма). Понятно также, что во времена расцвета Ганзы сфера действия древнего пути охватывала северо-западные земли будущего Россий-ского государства — тогда феодальной Новгородской республики. Понятно и то, что продвижение товаров должно было осуществляться не только по воде, но и непре-менно по суше. 
В этой связи трудно удержаться от следующего наблюдения: для уже упомянутого чиновника, жившего в Петрозаводске в конце XIX века, эта дорога севернее Святнаволока — только «верховая тропа». Тогда как для составителя представляемой нами «Пограничной карты», отразившей ситуацию последней трети XVIII века, дороги, которые подробно описаны выше — «большие». Трудно допустить, что так могли быть названы верховые тропы, то есть, пути, где продвижение было возможно исключительно верхом. Можно уверенно думать, что большими дорогами названы именно тележные дороги, то есть, такие, по которым передвигались так называемые «возы» — специальным образом увязанные повозки, в основании которых четырех-колесные телеги. Этот вид транспорта безусловно требовал наличия дорожного полотна, пусть даже и не в современном значении этого слова, за которым должен был осуществляться специальный уход. Здесь возможно лишь одно объяснение: дороги запустели со временем, то есть вместо того, чтобы развиваться, сеть коммуникаций в российском приграничье приходила постепенно в упадок и к началу XX века многие из ранее известных дорог не только стали малопригодными для тележного использования, но даже заросли кустарником настолько, что со временем было забыто о самом их существовании. ЗАКЛЮЧЕНИЕ И ВЫВОДЫ
В свете реализации проекта по созданию «Полнотекстовой базы данных для новей-ших исследований в области локальной и микроистории Карелии раннего Нового времени (XVII век) на основе геоинформационных технологий», в основном содер-жащей актовый материал, отложившийся в процессе функционирования Олонецкой воеводской канцелярии, кажется чрезвычайно плодотворным привлечение картогра-фических документов того же или близкого времени. При этом наиболее перспектив-ным выглядит использование в качестве исторических источников также материалов тематических карт наподобие той, которую мы рассмотрели в данной статье.
Тематические карты содержат специальную информацию, как, например, в данном случае о дорогах и традиционных торговых путях, в том числе, шедших через границу, о пограничной инфраструктуре, о нижнем слое населенных пунктов, как правило, не попадавшую на общие географические и политические карты. 
Сведения такого рода трудно переоценить, так как они не только помогают точнее понять смысл некоторых текстовых документов, которые находятся в работе в процессе подготовки к изданию в ИЛЛМИК, но и более четко представить механизм реализации административного управления регионом, осуществлявшегося из воеводской избы. Чрезвычайно важно отметить, что данная карта свидетельствует о системе пограничного контроля, ранее вообще неизвестной ни по документам, когда-либо опубликованным, ни по историографии. 
Полученный опыт использования ГИС технологий позволяет нам оптимистично оценивать и более глубокое привлечение исторических карт в качестве источников социально значимой информации для создаваемой исследовательской базы. И в слу-чае использования всего комплекса доступных нам карт по данной территории мы сможем с большей достоверностью моделировать исторические процессы в оцифро-ванном пространстве
Берлянт А. М. Картографический метод исследования. – М.: Изд-во Московского ун-та, 1978. – С. 18.
Картоведение: Учебник для вузов / сост. А. М. Берлянт, А. В. Востокова, В. И. Кравцова и др.; под ред. А. М. Берлянта – М.: Ас            пект Пресс, 2003. – С. 8.
Цит по: Рыбаков Б. А. Русские карты Московии XV — начала XVI века. – М.: Наука, 1974. – С. 57.
Кусов В. С. Картографическое искусство Русского государства. – М.: «Недра», 1989. – С. 5—42.
Кусов В. С. Указ. соч. – С. 3—4.
Bagrow L. At the Source of the Cartography of Russia // “Imago Mundi”. 1962. – Vol. XVI. P. 40; Рыбаков Б. А. Указ. соч. – С. 85. 
Замысловский Е. Е. Герберштейн и его историко-географические известия о России. – СПб., 1884. – С. 538; Гладкий В. Д. Славянский мир: I—XVI века: Энциклопедический словарь. – М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2001. – С. 279.
Словарь русского языка XVIII века / под ред. Е. Э. Биржакова и др. – Вып. 9. – М.: РАН, 1997. – С. 262; Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. – М.: «Русский язык», 1988. – С. 218; Даль В. И. Большой иллюстрированный толковый словарь русского языка: современное написание / подг. Ю. Медведев. – М.: Астрель: АСТ: Транзиткнига, 2005. – С. 86.
Берлянт А. М. Картография: Учебник для вузов. – М.: Аспект Пресс, 2001. – С. 6.
Рыбаков Б. А. Указ. соч. – С. 7.
Кусов В. С. Указ. соч. – С. 10.
Рыбаков Б. А. Указ. соч. – Вклейка 12—13.
Берлянт А. М. Указ. соч. – С. 7—8.
Голубцов И. А. Пути сообщения в бывших землях Новгорода Великого в XVI—XVII вв. и отражение их на русской карте середины XVII в. // Вопросы географии. – 1950. – № 20. – С. 271—302.
Шаскольский И. П. Историческая география // Вспомогательные исторические дисциплины. – Л.: Наука, 1968. – [Т.] 1. – С. 116.
Пиотух Н. В. ГИС в изучении системы сельского расселения Новоржевского уезда в начале XVII — второй половине XVIII вв. [Электронный документ] // Data+ArcReview, 2002, N 3 (22) (http://www.dataplus.ru/Industries/14_AGRI/22_gis.htm). Проверено 27.12.2006.
Владимиров В. Н. Применение геоинформационных систем в исторических исследованиях (на примере истории юга Западной Сибири): Автореф. дис. … д-ра ист. наук / Московский ун-т им. М. В. Ломоносова, Истор. фак-т. – М., 2006. – С. 5, 11.
Владимиров В. Н. Указ. соч. – С. 6.
Там же.
Владимиров В. Н. Указ. соч. – С. 18.
Литвин А. Российская картография [Электронный ресурс] // Отечественные записки, 2002, N 6 (7) (http://www.strana-oz.ru/?numid=7&article=303). Проверено 08.12.2006.
Справка об изменениях в административно-территориальном делении Карелии // Центральный государственный архив Карельской АССР: Путеводитель. – Петрозаводск, 1963. – С. 313—318.
Карельская АССР: Административно-территориальное деление. – Петрозаводск: Гос. изд-во Карельской АССР, 1960. – С. 54.
Анненков С. Е. Топографическо-статистическое описание пограничной черты Петрозаводского и Повенецкого уездов с Финляндиею // Олонецкий сборник: Материалы для истории, географии, статистики и этнографии Олонецкого края / Изд. Ол. Губ. Стат. комитета; под ред. дейст. чл.-секретаря А. Иванова. – Петрозаводск, 1886. – Вып. 2. Отдел I. – С. 119—164.http://www.dataplus.ru/Industries/14_AGRI/22_gis.htmhttp://www.strana-oz.ru/?numid=7&article=303shapeimage_22_link_0shapeimage_22_link_1
Остается добавить, что самое современное приложение картографического метода в области истории связывают с формированием «новой ветви прикладной историчес-кой информатики — исторической геоинформатики», которая складывается на стыке истории, географии и информатики и «базируется на применении в исторических исследованиях геоинформационных систем»17. Ставя своей задачей «статуирование» обозначенной особой области знания и определение особенностей исторического компьютерного картографирования как технологии исторического исследования, В. Н. Владимиров подчеркивает, что на сегодняшний день исследования с применени-ем ГИС «еще не стали заметным явлением отечественной историографии»18. Помимо работ исследовательской группы, им самим возглавляемой в Алтайском университете, он называет «только одну серию работ, где геоинформационные системы служат осно-вой исторического исследования … работы московского исследователя Н. В Пиотух»19. Высоко оценивая известные нам результаты сопоставительного изучения документов массового характера первой четверти XVII и последней четверти XVIII века (писцовых книг и материалов Генерального межевания), по территории Пусторжевского (Ново-ржевского) уезда, достигнутые Н. В. Пиотух, отметим вслед за В. Н. Владимировым: «применение средств пространственного анализа позволяет получить более «объемное» видение исследуемых исторических процессов», «облегчает выявление определенных закономерностей и тенденций»20. Однако волнующий всякого ученого, оценивающего трудоемкость предстоящего исследования вопрос: насколько реалис-тичны ожидания получения на пути использования геоинформационных технологий действительно нового исторического знания остается, на наш взгляд, абсолютно актуальным, а ответ, если развивать методику применения новых методов исклю-чительно в сфере визуализации исторических процессов и явлений, по-прежнему малопредсказуем. ОБЪЕКТ И ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ
С централизацией управления в Московском государстве первых Романовых, с про-движением «землепроходцев» за Урал и далее в Сибирь, но особенно с активизацией внешней политики для обеспечения практических нужд власти требовались все более подробные отображения той или иной местности на бумаге. Уже тогда, как полагают, проявился особый, отличный от Западной Европы путь развития российской картогра-фии. Если в средневековой Европе центрами графического осмысления пространства часто являлись монастыри, где создавались и гравировались карты и атласы, то в России феодальное государство с самого начала монополизировало процесс картосоставления21.
Судя по сохранившимся и выявленным наукой к настоящему времени картам, разви-валось оно по нескольким направлениям. Во-первых, как показывает А. Литвин, создавались карты всего государства: как правило, последовательно по отдельным его частям. Во-вторых, производились и исполнялись в виде картографических докумен-тов земельные (кадастровые, то есть, налоговые) инспекции феодальных владений (государственных, частновладельческих, монастырских). В-третьих, велось отслежива-ние с созданием специальных карт менявшихся границ страны и ее фортификацион-ных сооружений. В-четвертых, составлялись маршруты походов и путешествий в про-цессе освоения новых земель, сопровождавшиеся составлением карт и специальных описаний.
В этот перечень следует добавить еще военные карты, то есть, карты театров боевых действий. И, конечно же, карты-планы населенных пунктов, среди которых могли быть города, крепости, слободы, например, возникшие вокруг заводов и фабрик, а также и отдельные деревни. Очень важно отметить как особый разряд карт те, что содержат статистическую ин-формацию: подробнейшие описания количества населения в отображенных на карте пунктах, с учетом его социальной стратификации (купцы, мещане, заводовладельцы, помещики, наемные работники, крестьяне) и имущественного положения, вплоть до уровня грамотности (например, карты по результатам первой переписи населения, проведенной в последнем десятилетии XIX века). Не менее важны и карты, состав-ленные по специальным заданиям, например, по Карелии известны карты с информа-цией о железоделательных и медных заводах, о каменных ломках и других заведениях эпохи начала промышленного развития края.
Наш интерес к старой карте достаточно прагматичен. Одна из научных задач, которые решает Исследовательская лаборатория локальной и микроистории Карелии (ИЛЛМИК), действующая на Историческом факультете ПетрГУ с 2004 г., это создание полнотекстовой базы данных исторических архивных источников раннего Нового времени, начиная со второй половины XVII века. Заметим, что даже документы предыдущего XVI столетия, относящиеся к исследуемой территории, исчисляются всего несколькими десятками. От более ранних веков мы знаем дошедшие истори-ческие известия поштучно. Собственно, не ранее, чем с обозначенного периода времени можно говорить о необозримом количестве письменных текстов, которые не поддаются исчерпывающему индивидуальному осмыслению. Они содержат многообразную информацию, в том числе и информацию для изучения поселенческой структуры, систем расселения, административного управления, демографического развития крестьянских и городских сообществ.
Естественно, возникает намерение, имея в руках такого рода исторические данные, идентифицировать известные нам по архивным документам деревни, волостные и приходские центры, другие объекты социальной деятельности человека на карте. Цель ясна — визуально очертить границы существования и действия отдельных, исто-рически складывавшихся, людских сообществ. И в этом нам могут оказать неоценимую помощь старые карты. На данном этапе наша задача ограничена созданием тематического раздела картогра-фической базы данных на основе современной цифровой векторной карты и рекон-струкции исторической карты. Ее полное самоназвание: «Часть пограничной карты Российской империи с Шведским королевством, с показанием на оной таможен, застав и страж». (Далее будем называть ее «Пограничная карта»). По времени создания это картографическое произведение следует датировать не ранее 1784 г. — не позднее 1802 г. Основанием для нижней даты является наличие на карте формулировки «часть Повенецкого уезда». Известно, что в административном делении края по указам Сената первой половины 1780-х гг. произошли изменения: вслед за отказом в статусе города Паданску (1782 г.) вместо бывшей Лопской Паданской округи в 1784 г. был учрежден Повенецкий уезд22. Что же до верхней даты, то сам документ обнаружен И. А. Черняковой в архивном рукописном манускрипте, именно этим годом датированном в помете на титульном листе.
Масштаб исторической карты 20 верст в английском дюйме, это определило выбор масштаба цифровой карты данной территории 1 : 1 000 000. Граница со Шведским королевством проходила с севера на юг в коридоре между 26 и 30 градусами восточной долготы, что установлено при сопоставлении объектного состава карт: анализируемой и современной. Территория исторической карты ограничена с северо-востока Белым морем, с северо-запада и юго-запада Балтийским морем.
Рассматриваемая историческая карта снабжена легендой «Изъяснение знаков», это послужило основой для формирования в геоинформационной модели следующих тематических слоев: «Населенные пункты», «Объекты пограничной службы», «Доро-ги». Гидрографические объекты, а именно озера, реки, речки и ручьи, нанесенные на «Пограничной карте» не переводились в векторную форму из-за практически полного несовпадения конфигурации данных объектов карт, и использовались в качестве растровой подосновы при проведении пространственной локализации объектов, выбранных для моделирования.
В процессе формирования тематического информационного слоя «Населенные пункты» были, кроме того, использованы данные из других документов и имеющихся в нашем распоряжении исторических картографических произведений, переведенных в векторный формат. Территория, представленная на «Пограничной карте», охваты-вает часть современной территории России и Финляндии, поэтому при идентифика-ции населенных пунктов использовались не только оригинальные названия анализи-руемого картографического источника, но также современные названия в русском и финском (для территории Финляндии) вариантах, равно как при необходимости названия, приведенные на исторических картах конца XIX — начала XX веков. Слои по отдельности показывают: 
I Населенные пункты разного подчинения;
II Объекты пограничной службы: таможня, заставы и стражи;
III Дороги.
Дадим некоторые пояснения по каждому из информационных слоев. уездные города: на «Пограничной карте» их представлено четыре: Шоткама (Sotkama), Каянабург (Kajaani), Кугму (Kuhmo) и Палдонеми (Paltoniemi); ДОРОГИ IC («трансграничные»): вели от дороги IA вглубь российской территории: 
IC1: от Вокнаволока через Кентозеро к Юшкозеру и Пузма Губе; 
IC2: от Минозера через Лувозеро к Кимасозеру (таможня); 
IC3: от Ровкулы к Ребольскому погосту; 
IC4: от Колвасозера к Ребольскому погосту; 
IC5: от Туливары к Короппи; 
IC6: от Порозера к Минозеру и далее к Селецкому погосту. ДОРОГА II («внутренняя»): показана идущей от Линдозерского погоста  через Коштомуксу, Поро[со]зеро, Чикозеро, Янгозеро, Селецкий погост, Паданский погост, Сондалу, Кучъ Наволок, Корбогубу, Ондозеро, Ругозерский погост, Гижозеро, Березов Наволок до Сопосалмы.
1-2/2006
ISSN 1819-9399 «Северо-Западное Российское приграничье в XVIII веке» 
на базе старых картографических произведений НЕСКОЛЬКО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ЗАМЕЧАНИЙ И КОНСТАТАЦИЙ
Welcome *   History  * Traveling  * ILLMiK * TERP  *  Journal *  Gallery   *  PostBOX http://alkonost.onego.ru/personal/Welcome.htmlhttp://alkonost.onego.ru/history/History.htmlhttp://zhurnalillmik.onego.ru/Ab_imo_pectore/index.htmlhttp://illmik.onego.ru/illmik/ILLMiK.htmlhttp://illmik.onego.ru/illmik/TERP.htmlhttp://illmik.onego.ru/illmik/Journal.htmlhttp://home.onego.ru/~olegh_v_dsl/index.htmlhttp://home.onego.ru/~olegh_v_dsl/contacts/index.phpshapeimage_34_link_0shapeimage_34_link_1shapeimage_34_link_2shapeimage_34_link_3shapeimage_34_link_4shapeimage_34_link_5shapeimage_34_link_6shapeimage_34_link_7